сегодня28июля2014
Ptiburdukov.RU

   Науки делятся на две группы — на физику и собирание марок.


 
Главная
Поиск по сайту
Контакты

Литературно-исторические заметки юного техника

Хомяк Птибурдукова-внука

Биографический справочник


А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


Александр Сергеевич Лаппо-Данилевский

27 января (15 января по старому стилю) 1863 года родился Александр Сергеевич Лаппо-Данилевский – выдающийся русский историк, философ, социолог, автор трудов по истории государства, права, политической системы России, теории, истории и методологии науки, создатель научной школы, оказавшей влияние на ряд социальных мыслителей, философов, социологов, историков науки и историков России первой четверти ХХ века.

Александр Сергеевич Лаппо-Данилевский
А.С. Лаппо-Данилевский

Научную школу Лаппо-Данилевского характеризует единство философских представлений об объекте гуманитарного познания и междисциплинарность научной методологии. В сфере её влияния — автор «Системы социологии» П. А. Сорокин, экономист Н. Д. Кондратьев, философ Н. И. Лапшин, филолог С. Ф. Ольденбург, историк-медиевист И. М. Гревс, историк науки Т. И. Райнов, историки А. Е. Пресняков, А. И. Андреев, С. Н. Валк, М. А. Полиевктов, Л. П. Карсавин.

К сожалению, русский учёный, яркий представитель «петербургской исторической школы» А.С. Лаппо-Данилевский не вписался в марксистско-ленинскую концепцию методологии истории. Его труды, заложившие основы методологии российской исторической науки, не получили достаточного распространения при жизни автора, а после смерти учёного в 1919 году, были совершенно забыты на протяжении всего советского времени. Лишь в конце XX века идеи Лаппо-Данилевского нашли широкое признание в научном мире. В настоящий момент они составляют основу современного подхода не только к теории и методологии вспомогательных исторических дисциплин, но и гуманитарного знания в целом.

Ранние годы

А.С. Лаппо-Данилевский родился в имении Удачное Гуляйпольской волости Верхнеднепровского уезда Екатеринославской губернии. Его отец, состоятельный помещик и землевладелец, был предводителем уездного дворянства, и детские годы Александр Сергеевич провёл в атмосфере старого помещичьего дома, где с самого раннего возраста получал всестороннее домашнее образование. Около полутора лет семья Лаппо-Данилевских проживала в Швейцарии. Путешествуя с родителями по Европе, Александр уже в раннем возрасте приобрёл блестящее знание иностранных языков и впервые приобщился к европейской культуре.

Раннее самоопределение в выборе пути, устойчивый круг интересов, в центре которого искание ответов на «вечные» вопросы бытия – таковы характерные черты молодого Лаппо-Данилевского. Уже в гимназии он познакомился с философскими системами О.Конта и Дж. С.Милля, в круг его чтения входили произведения Платона, Аристотеля, Цицерона, Сенеки, Монтескье, Вольтера, Канта, Макиавелли, Гизо, Карлейля. Страницы юношеского дневника историка испещрены заметками на латыни, греческом и французском языках, лаконично и точно определяющими его credo в жизни и науке. «Есть два понятия, которые для меня особенно дороги, — писал Лаппо-Данилевский, – понятие истины и понятие правды. Под истиной я разумею логическую мысль, мысль строгую, бесстрастную, безмятежную, но и безнадежную... Под правдой я разумею [...] нравственное чувство, то чувство, благодаря которому каждый из нас радуется чужой радостью, скорбит чужой печалью, то чувство, благодаря которому оно не только рассматривает свою жизнь как субъективное патологическое явление, не только возвышается до объективного ее изучения, но участвует в окружающей его жизни...»

В 1882 году А.С. Лаппо-Данилевский с золотой медалью окончил Симферопольскую гимназию и был принят на историко-филологический факультет Петербургского университета.

В университете талантливый юноша сразу обратил на себя внимание профессоров. Среди преподавателей Лаппо-Данилевского были известнейшие учёные, ярчайшие представители петербургской исторической школы: М.И. Владиславлев, В.Г. Васильевский, К.Н. Бестужев-Рюмин, Н.И.Кареев, О.Ф.Миллер, П.В.Никитин, И.В. Помяловский, Ф.Ф.Соколов, И.Е.Троицкий и др.

Особенно тёплые отношения сложились у него с К.Н. Бестужевым-Рюминым, В.Г.Васильевским и О.Ф.Миллером. Научным руководителем Лаппо-Данилевского стал профессор Е.Е. Замысловский.

Под его влиянием студент сразу обращается к занятиям именно русской историей, которая впоследствии стала основной сферой его научной работы.

Поступив в университет, А.С. Лаппо-Данилевский сразу же активно включился в деятельность образованного по инициативе А.Ф. Гейдена в 1882 году студенческого Научно-литературного общества. Общество возглавлялось профессором О.Ф.Миллером. Активными членами Общества становятся студенты С.Ф.Платонов, И.М. Гревс, С.Ф.Ольденбург, В.И.Вернадский, В.Г.Дружинин, Д.И.Шаховской, Н.Д.Чечулин, Е.Ф. Шмурло и другие в будущем знаменитые учёные, преподаватели историко-филологического факультета.

Деятельность Общества была прервана в 1887 году по политическим мотивам – одним из активных его членов был Александр Ульянов (секретарь естественной секции). К счастью, несмотря на студенческие волнения и все политические бури конца XIX века, в университете оставались люди, готовые заниматься наукой, а не бунтами и политической демагогией. Именно к ним принадлежал Лаппо-Данилевский, никогда не ставивший политику и общественную деятельность выше своих научных интересов.

В студенческие годы он пишет и издаёт целый ряд интереснейших работ: «Несколько сведений, сообщенных иностранными писателями о Северо-Западной России и отношения её к Западу» (1883), «Из старинных сношений России с Западной Европой» (1884), «Дворники Московского государства за XVII столетие» (1885), «Иноземцы в России в царствование Михаила Федоровича» (1885), «Литовские и казацкие воровские шайки в первое десятилетие царя Михаила» (1886), «Разбой и разбойники первой половины XVII столетия в Московском государстве» (1886), «Скифские древности» (1887).

Нетрудно заметить, что в центре внимания А.С. Лаппо-Данилевского с самого начала его научной деятельности присутствуют две основные темы – «изучение московского государственного строя» и изучение процесса иностранного влияния на русскую культуру в XVI-XVIII столетиях. Обе темы остаются центральными для историка и по окончании университета.

На опыты начинающего исследователя сразу появилось несколько серьёзных рецензий в научных журналах – это свидетельствует о том, что Лаппо-Данилевский с первых дней своей деятельности был принят коллегами на равных, став полноправным членом научного сообщества.

После защиты магистерской диссертации «Организация прямого обложения в Московском государстве со времён смуты до эпохи преобразований» молодой исследователь был оставлен при кафедре русской истории в должности приват-доцента для продолжения научной и педагогической деятельности.

«Слишком сам по себе»: петербургская и московская исторические школы

При сохранении самых дружеских и благожелательных отношений, молодой учёный А.С. Лаппо-Данилевский очень рано дистанцируется от своих профессоров. И причину этого следует искать, прежде всего, в основных методологических противоречиях современной ему исторической науки.

Что же представляла собой «петербургская историческая школа» в 1860-90-е годы?

С.Н. Валк, рассматривая «признаки нарождающейся петербургской исторической школы», противопоставлял развитие исторической мысли в Санкт-Петербургском университете направлению московских профессоров во главе с Т.Н.Грановским. Представители двух направлений – московского и петербургского - ставили различные задачи перед исторической наукой. Это и обусловило существенные отличия в научно-методологическом аппарате двух формирующихся исторических школ.

Общественно-политические взгляды, господствовавшие в среде московской профессуры, определяли «нравственный подход» к истории. Роль исторической науки определялась историками, прежде всего, как принесение общественной пользы. В силу этого московская историческая школа неизбежно встала на путь концептуального осмысления российской и мировой истории.

Детальное же изучение исторических фактов и научно-критическая работа с историческими источниками часто отступали на второй план. При этом заслуги первого и второго поколений московской исторической школы очевидны и общепризнанны. К ней принадлежали Т.Н. Грановский, С.М. Соловьев, К.Д. Кавелин, Б.Н.Чичерин, В.И. Сергеевич, В.О.Ключевский, П.Н. Милюков, А.А. Кизеветтер, М.Н. Покровский, М.М. Богословский, Ю.В. Готье, С.В.Бахрушин и еще целый ряд видных историков конца XIX – начала XX вв. В трудах этих исследователей была разработана государственная теория, которая сыграла центральную роль в развитии отечественной исторической науки. В.О. Ключевский и представители его школы, обратившись к изучению социально-экономической проблематики, ввели в научный оборот большой круг исторических источников и придали новое звучание государственной теории. Таким образом, научная деятельность представителей московской исторической школы в области концептуального анализа русской истории оказала определяющее влияние на формирование дискурса отечественной исторической науки второй половины XIX – начала XX вв.

В Петербурге складывалась иная картина. Строгий правительственный контроль над столичным университетом в николаевскую эпоху менее всего способствовал развитию концептуального осмысления исторического процесса в его стенах. Такое положение объективно подталкивало петербургских историков к углублённой разработке другой стороны исторического знания – научно-критической работе с историческими источниками. Большую роль в формировании системы источниковедческих приёмов исследователей петербургской школы сыграла немецкая историческая школа и присущий ей научно-критический метод. С XVIII века, с эпохи А. Л. Шлёцера, в Российскую Академию наук были перенесены немецкие источниковедческие традиции, которые поддерживались в ней несколькими поколениями учёных. В 1860–1890-е годы научно-критический метод одержал окончательную победу в стенах Санкт-Петербургского университета. Одним из первых представителей петербургской исторической школы в области русской истории был К.Н. Бестужев-Рюмин. По словам С.Ф.Платонова, он также «считал важнейшею задачей учёного изучение первоисточника и критику его показаний» и способствовал «утверждению этого взгляда среди других историков петербургского университета».

Однако, утвердив научно-критический метод в качестве базового в историческом исследовании, второе поколение петербургской школы так и не пришло к формулированию целостной системы методологии истории.

Именно в этом и состояла основная причина расхождений А.С. Лаппо-Данилевского с его старшими коллегами. О руководстве своей работой со стороны Е.Е. Замысловского А.С. Лаппо-Данилевский отзывался следующим образом:

«Замысловский продолжает меня мучить и порою доводит до болезненного отупения. А ещё предлагает вместе предпринять какую-нибудь работу, напр[имер] в роде Аделунга, который будто бы устарел! Я ему чуть в лицо не расхохотался! Переливать из пустого в порожнее, да еще в такой дикой компании, прошу покорно! а?… Впрочем он человек добрый и по своему хороший, только как говорят французы il a la vertu penible [добродетелен поневоле]».

Характерно и высказывание А.С. Лаппо-Данилевского о петербургском научном мире в письме П.Н.Милюкову (декабрь 1889 г.): «Должно быть, слепну от нестерпимого блеска бесконечного количества светил, рассеянных на петербургском небе. Правда, что при ближайшем знакомстве с последними многие напоминают пустые оловянные посудины; ну, да что же делать и где же их нет?..»

Основным пунктом, который разделял А.С. Лаппо-Данилевского с его университетскими коллегами, было его отношение к теории истории. Узкий специальный взгляд на науку для молодого учёного был неприемлем. В эти годы формируется его теоретический, философский взгляд на задачи истории, которая воспринималась им не как инструмент для принесения общественной пользы, а как неразрывная часть научного познания.

Философские воззрения Лаппо-Данилевского

В годы, последовавшие за защитой его магистерской диссертации, Лаппо-Данилевский исследовал и творчески переосмыслил философские и теоретико-познавательные концепции, прежде всего — позитивизм О. Конта, неокантианскую философию В. Виндельбанда и Г. Риккерта, социологические взгляды Н. К. Михайловского.

В работе «Основные принципы социологической доктрины О. Конта» (1902) учёный предпринял попытку критического анализа социологии позитивизма, уделяя особое внимание критике рецепции контовской идеи коллективной воли человечества в современном общественном сознании. Уже тогда историк усмотрел в этом феномене опасную тенденцию растворения воли личности в массовом сознании, диктат «общей воли» над выбором свободного индивида. Анализируя работы Виндельбанда и Риккерта, Лаппо-Данилевский не разделял в неокантианстве его противопоставление двух познавательных стратегий, а именно — выявление закономерностей (номотетический подход) в естественных науках и выявление способов организации неповторяющихся, специфических явлений (идеографический подход) в науках о духе, а именно – в исторической науке. В своём главном труде «Методология истории» (1910–1913) Лаппо-Данилевский показал, что оба эти подхода сосуществуют по отношению к историческому процессу, начиная с античности и до современности, и разделять их нельзя. Обращение к этой теме дало повод считать ученого приверженцем неокантианской философии (Н. И. Кареев). Однако это неверно, поскольку для неокантианства характерно противопоставление двух подходов: в естественных науках — номотетического, в науках о культуре — идеографического. Лаппо-Данилевский, напротив, доказывал, что оба подхода могут применяться в науках о культуре, равно как и в науках о природе. Оптимальным учёный считал применение к изучаемым объектам обоих подходов, позволяющих выявлять общее и специфическое в истории.

Философская концепция Лаппо-Данилевского близка к феноменологии Э. Гуссерля, поскольку он исходил из представления о мировом целом как предельном объекте науки, из представления о человечестве как об особой, наделённой сознанием, части мирового целого.

История человечества, в свою очередь, цельна и обладает единством на всём своём временном протяжении (эволюционное целое человечества) и единством на каждый данный момент (коэкзистенциальное целое человечества). История народа, страны, личности может быть интерпретирована лишь как часть этого целого.

Философская концепция Лаппо-Данилевского также испытала воздействие идей Михайловского, придававшего решающее значение в воздействии на среду активной творческой личности. В центре внимания историка Лаппо-Данилевского — российский исторический процесс и русская общественная мысль периода перехода от культурно-исторического типа Московской Руси к новым формам общественной жизни, складывавшимся во взаимодействии с политическими и культурными процессами Западной Европы.

Сам Лаппо-Данилевский определял главный предмет своих научных исследований как историю русской общественной мысли и культуры при её переходе от цельности средневекового (преимущественно религиозного) сознания к освоению западных политических идей и выработке новой идентичности.

Отчасти в традициях государственной школы Лаппо-Данилевский прослеживал роль государства в российском политическом и даже культурном развитии. Этой теме посвящен его доклад на Международном конгрессе историков в Лондоне («Идея государства и главнейшие моменты ее развития в России со времен Смуты до эпохи Преобразований».). Однако исследователи творчества учёного постоянно подчёркивают мысль о том, что он видел переход к новым формам политической жизни и культуры не как процесс слепого заимствования западных форм и идей, но как их активную переработку. Одну из главных проблем Лаппо-Данилевский видел в недостаточном развитии правового сознания российского общества и в своей общественной, педагогической и научно-академической деятельности уделял этой проблеме преимущественное внимание.

В 1890-1900-е годы философские и социально-исторические воззрения Лаппо-Данилевского не были поняты и в полной мере осмыслены его коллегами. Как ясно из сохранившейся переписки, долгие годы учёного не оставляет ощущение полного одиночества в университетской среде.

В начале 1891 года он с горечью писал М.С. Гревс, жене своего друга И.М. Гревса:

«В нашем официальном ученом мире об идеалах и философии почти не с кем говорить. К[ареев], хотя и занимается теоретическими вопросами, но у него голова не философская. С Бестужевым-Рюминым я иногда говорю, но мы ведь разных поколений, значит во многом разных мировоззрений. О некоторых других и говорить нечего. Очень иногда чувствуется недостаток в человеке, с которым можно было бы поговорить о некоторых специальных вопросах по теории обществоведения».

К середине 1890-ых годов в профессиональном сообществе историков назрела ситуация смены научной парадигмы, но большая часть петербургской профессуры того времени, зажатая в узких рамках того или иного предмета, твёрдо стояла на консервативных позициях, стремясь уйти от необходимости решения глобальных научных задач. Другие, напротив, рвались поставить науку (в частности – гуманитарное знание) на службу общественным интересам, повинуясь всё новым и новым политическим требованиям. Из них впоследствии явилось либерально-кадетское большинство учёных-политиков, захватившее первенство в Академии наук в 1905-1917 годы.

Лаппо-Данилевский оказался в полном одиночестве, так как он позволил себе выйти за пределы прежнего понятия «методологии исторического познания», противопоставив сугубо идеографическому подходу синтез теории и методологии разных областей знания. Кроме того, оставаясь принципиальным теоретиком, «революционизироваться» и «политизироваться», как того требовала эпоха, он упорно не желал.

Весьма показателен эпизод в отношениях между А.С. Лаппо-Данилевским и его другом и коллегой филологом С.Ф.Ольденбургом, описанный в одном из писем:

«Ольденбург стал доказывать, что для всех положительно обязательна общественная деятельность помимо университетской, что он, быть может, когда-нибудь и университет и науку бросит для совсем другой сферы. Я по обыкновению настаивал на необходимости кроме политического образования и философского и говорил, что для меня лично даже философское выдвигается на первый план. Ольденбург это назвал самодавлением. Я, как вы знаете не особенный спорщик и смолчал, хотя для меня эта фраза была очень тяжела, даже оскорбительна. И теперь после этого разговора, который ничего враждебного не имел, я тем не менее чувствую какой-то холод, недоверие к С[ергею] Ф[едоровичу] и это чувство очень тяжелое и неприятное. Я надеюсь, что это все вздор и пройдет через несколько дней, а то право ведь я совсем один в этом большем городе. Нет ни одного человека, с которым можно было бы поговорить по душе…»

В этом эпизоде ярко проявились болезненные свойства характера и особенности душевного склада А.С. Лаппо-Данилевского. Многие современники, в частности один из его ближайших друзей И.М. Гревс, отмечали «болезненное самолюбие» и замкнутость характера Александра Сергеевича. Он тяжело сходился с людьми, бывал нетерпим к своим научным оппонентам и коллегам.

В.Г.Дружинин в своих мемуарах так пишет о Лаппо-Данилевском:

«<...> он был человек, по-видимому, плохо воспитан и очень угловат в обращении с людьми. С равными себе и с учениками он обращался хорошо; но с высшими себе обращался надменно, когда это было для него безопасно. Но когда это было нужно держал себя очень почтительно».

Н.Н.Платонова многократно писала о «заносчивости», «невежливости» и «странности» А.С. Лаппо-Данилевского. М.И.Ростовцев рассказывал о его «надменном высокомерии», а по словам Е.В.Тарле, «даже члены близкого (к А.С. Лаппо-Данилевскому) кружка (например А.А.Кауфман) боялись его».

Лаппо-Данилевский и Платонов

В немногочисленной отечественной историографии, посвящённой петербургской исторической школе, научно-педагогическая деятельность Лаппо-Данилевского часто противопоставляется деятельности известнейшего представителя этой школы С.Ф.Платонова. При этом замечается, что конфликта как такового между учёными мужами не было: университетские профессора внешне сохраняли друг с другом вполне ровные отношения. Причины же их взаимной многолетней неприязни большинство биографов склонно усматривать в острых противоречиях политического, административного и даже личного характера. Платонову – выходцу из разночинской среды - претили аристократизм и дворянское высокомерие Лаппо-Данилевского. Проявляя интерес исключительно к занятиям «чистой» наукой, Александр Сергеевич мог позволить себе держаться независимо от администрации факультета. Будучи долгое время одиноким, к тому же материально вполне обеспеченным человеком, Лаппо-Данилевский не стремился занимать высокооплачиваемые административные должности. Его мало интересовали оклады, научные гонорары, равно как и мнение окружающих о его поведении в обществе. Такой «независимости» в университетской среде, как правило, не прощают.

Однако корни взаимных противоречий двух учёных следует искать вовсе не во внешних обстоятельствах их жизни, а в принципиально различных подходах к решению задач и методов исторической науки, характерных для эпохи, предшествующей глобальной смене научной парадигмы.

Принципиальное расхождение взглядов Лаппо-Данилевского со «старшим» поколением петербургской исторической школы началось в 1889 году, когда при Санкт-Петербургском университете было организовано Историческое общество. В задачи Общества входили обсуждение и апробация научных исследований, их публикация, критика, одним словом – взаимное общение профессорско-преподавательского состава. Во главе Общества стоял выборный комитет, который распоряжался финансовыми средствами и решал, какие доклады следует слушать на заседаниях, чьи работы предлагать к публикации и т.д. С самого начала «власть» в комитете захватили сторонники эмпирического подхода во главе с профессором Васильевским и его последователем С.Ф. Платоновым. Последний вскоре возглавил кафедру русской истории в университете, стал весьма авторитетным историком – его даже пригласили в царскую семью, читать лекции великому князю Михаилу Александровичу и великой княжне Ольге Александровне. Впоследствии С.Ф. Платонов занимал ещё целый ряд важных административных постов в университете, стал деканом историко-филологического факультета, придерживался весьма «консервативных» взглядов на теорию и методику исторического познания. На долгие годы он стал одним из главных оппонентов Лаппо-Данилевского, возглавив лагерь противников междисциплинарного подхода к созданию исторической методологии.

В своих мемуарах близкие Платонову люди не раз отмечали стремление Лаппо-Данилевского поставить себя выше научного сообщества, в котором ему приходилось жить и работать, его нетерпимость к консерватизму и косности коллег-историков, не желающих выходить за однажды поставленные рамки.

В этих условиях совершенно не удивительно, что профессора, составившие Историческое общество во главе с Платоновым, «теоретизирования» и отвлечённой «философии» Лаппо-Данилевского, по большому счёту, не приняли. Впоследствии Лаппо-Данилевский также занял один из ключевых постов в Обществе, став секретарём его комитета, но пропасть, разделявшая мировоззренческие позиции участников этого кружка только росла.

«Беседы» Лаппо-Данилевского

Чувство неудовлетворенности университетской жизнью и научной разобщённостью с коллегами побудило А.С. Лаппо-Данилевского активно участвовать в более свободных, нежели университетское преподавание, формах научного общения.

В 1894 году, как альтернатива «профессорскому» Историческому обществу, при активном участии Лаппо-Данилевского было учреждено общефакультетское студенческое научное общество - «Беседы по проблемам факультетского преподавания». Оно успешно просуществовало 10 лет – вплоть до 1904 года.

Целью «Бесед» Лаппо-Данилевского было создание некоего научного пространства для обеспечения взаимодействия всех так или иначе соприкасающихся областей научного знания. Судя по сохранившимся документам, тематика докладов на заседаниях «Бесед» отличалась завидным разнообразием: психология, история, славяноведение, философия, лингвистика, педагогика и ряд других дисциплин, казалось бы, совершенно несвязанных с деятельностью историко-филологического факультета. С докладами выступали люди, очень далёкие друг от друга в профессиональном плане, например преподаватели В.Г.Васильевский и Н.М. Коркунов, студенты М.Д.Приселков и М.А.Полиевктов и т.п.

Сама по себе организация «Бесед» не создавала альтернативного административного центра на факультете, но представляла собой самостоятельную научную структуру, деятельность которой выходила далеко за традиционные представления о деятельности научного исторического кружка. Фактически Лаппо-Данилевский создал свою научную школу, оказавшуюся в тот момент в оппозиции к руководству факультета.

Весьма показательно отсутствие на заседаниях «Бесед» заведующего кафедрой русской истории С.Ф.Платонова. Работа общества Лаппо-Данилевского воспринималась окружением Платонова, скорее, негативно, чем благожелательно. Его считали источником вольнодумства и многих проблем, совершено ненужных администрации.

Усилиями А.С. Лаппо-Данилевского «Беседы» плавно перетекли в студенческое Научно-литературное общество. Устав Общества был утвержден на Совете университета в январе 1904 года. Устав предусматривал относительную автономию Общества от факультета, закреплял твердые начала самоуправления. Преподаватели имели право только присутствовать на заседании Общества, но не могли быть его действительными членами. Это положение устава было связано с обстановкой, сложившейся на факультете в то время, и с теми глубокими разногласиями, которые разделяли различные группы университетской профессуры. Так, будучи деканом, С.Ф.Платонов не мог бы не войти в Общество вместе с другими преподавателями, а это означало бы пусть формальное, но подчинение общему руководству А.С. Лаппо-Данилевского, что было для С.Ф.Платонова, по-видимому, неприемлемо. Ему было куда предпочтительнее сохранить если не прямо подчинённое, то отстранённое положение Общества по отношению к администрации факультета.

Археографическая деятельность

Напряжённый характер служебных отношений А.С. Лаппо-Данилевского и С.Ф.Платонова проявился в их совместной деятельности в Археографической комиссии, в состав которой они были избраны одновременно – 20 сентября 1894 года.

В 1890-х годах А.С. Лаппо-Данилевский и С.Ф.Платонов были самыми активными членами Комиссии. Они оба занимались изданием писцовых и переписных книг – А.С. Лаппо-Данилевский по Нижнему Новгороду, С.Ф.Платонов по Новгороду Великому. При этом оба археографа сами параллельно разрабатывали правила издания этих источников. Правила А.С. Лаппо-Данилевского отличались от указаний С.Ф.Платонова не столько с точки зрения археографической техники, которая во многом совпадала, сколько с точки зрения самого подхода к изданию. Подход С.Ф.Платонова был эмпирическим, связанным с задачей максимально полного отображения источника издателем. Подход А.С. Лаппо-Данилевского изначально был теоретическим, поэтому его предложения более систематизированы, теоретически продуманы и увязаны с задачами исторического построения. По-видимому, этот «теоретический взгляд» несколько смущал С.Ф.Платонова, который подходил к задачам археографии с более формальных по сравнению с А.С. Лаппо-Данилевским позиций. Если А.С. Лаппо-Данилевский вносил в археографию некий элемент научной субъективности, предлагая печатать исторически значимые источники, хотя и понимал эту «значимость» широко, с позиций своей методологии, то С.Ф.Платонов предлагал отказаться от всякой «выборочной системы». О серьезности археографических расхождений между учёными свидетельствует тот факт, что С.Ф.Платонов был единственным крупным учёным, занимающимся русской историей, неприглашённым А.С. Лаппо-Данилевским в 1902 году к обсуждению составленного им по поручению Академии «Плана издания архивных документов XVI–XVIII вв.».

С 1900 года лидирующее положение в Комиссии занял Платонов, и ситуация сменилась на прямо противоположную. Платонов возглавил созданный редакционный совет Комиссии, который, по существу, подготавливал все её решения, руководил многими заседаниями во время отсутствия председателя - графа С.Д.Шереметева. В 1900–1910-х гг. в число членов и сотрудников Археографической комиссии был введён ряд учеников С.Ф.Платонова, в то время как ни один из учеников А.С. Лаппо-Данилевского, создавшего свою археографическую школу, не был привлечён до смерти их учителя к деятельности Комиссии даже в качестве сотрудника.

В то же время невозможно не признать, что в период студенческих волнений 1899 года «консервативный историк» С.Ф.Платонов, обеспечивший себе большое влияние в университете и Министерстве народного просвещения, объективно встал на защиту научных сил факультета от тех гонений, которые обрушились на него властью. В период руководства С.Ф.Платонова факультетом сформировался, возможно, один из лучших профессорско-преподавательских составов в его истории. Возможно, изменение обстановки на факультете способствовало и перемене настроения А.С. Лаппо-Данилевского, который в конце 1899 года хотел уйти с факультета по этическим соображениям.

«Прирождённый академик»

При Платонове карьера А.С. Лаппо-Данилевского развивалась наиболее стремительно. В.Г. Васильевский называл А.С. Лаппо-Данилевского «прирождённым академиком» и способствовал его продвижению в состав Академии наук. В декабре 1899 года А.С. Лаппо-Данилевский был избран действительным членом Академии наук в звании адъюнкта, в апреле 1902 года стал экстраординарным, а в мае 1905 года – ординарным академиком. Возможно, избранию А.С. Лаппо-Данилевского способствовало и его знакомство с президентом Академии великим князем Константином Константиновичем, который в конце 1890-х годов пригласил его руководить занятиями своих сыновей.

Об избрании А.С. Лаппо-Данилевского в Академию особый интерес представляют воспоминания жены С.Ф. Платонова Н.Н.Платоновой, записанные Е.В.Тарле уже после смерти А.С. Лаппо-Данилевского в 1919 году. Отвечая на вопрос, «почему Лаппо-Данилевский был избран в Академию Наук, помимо Сергея Фёдоровича», т.е., почему была совершена «несправедливость», Н.Н. Платонова сообщает:

«Мы с С[ергеем]Ф[едоровичем] прекрасно помним, как это было: Васильевский, Бестужев-Рюмин, Розен решили провести в Академию Наук молодые силы для оживления работы и остановились на европейски образованных, сравнительно обеспеченных и не удручённых семьей молодых ученых – Лаппо-Данилевском и С.Ф.Ольденбурге. У С[ергея] Ф[едоровича] хранится письмо Васильевского по этому делу. Вероятно, что они рассуждали так: С[ергей] Ф[едорович] занимает кафедру в Университете – не все же отдавать одному; С[ергей] Ф[едорович] хороший лектор, а Лаппо-Данилевский человек типа кабинетного учёного. С течением времени, когда Академия Наук превратилась всецело в гнездо партии кадетов, да еще при нетерпимом отношении к С[ергею] Ф[едоровичу] со стороны Л[аппо]-Д[анилевского], произнести имя С[ергея]Ф[едорови]ча в Ак[адемии] Н[аук] было всё равно, что показать быку красный платок. Теперь, когда Л[аппо]_Д[анилевско]го уже нет, С[ергей]Ф[едорович] имеет полное право сказать, что он никогда не делал никакого зла Л[аппо]_Д[анилевско]му, а от него много зла видел».

Н.Н.Платонова в целом верно определила логику выбора старшего поколения петербургской школы. Возможно, однако, что здесь шла речь не только о соблюдении «баланса сил», но также присутствовало осознание значимости той перспективы, которую открывал перед наукой теоретический подход А.С. Лаппо-Данилевского.

За время работы в Академии Лаппо-Данилевский подготовил к изданию незавершенные работы академика А.А.Куника, стал ответственным редактором сборников документов «Памятники русского законодательства», «Россия и Италия», «Письма и бумаги Петра Великого» и др. Разработанные им «Правила издания грамот Коллегии экономии» до сих пор восхищают специалистов своей логической завершенностью, продуманностью и стройностью.

Преподавательская деятельность

Хотя многие современники считали А.С. Лаппо-Данилевского типичным «кабинетным учёным», его научно-общественная деятельность не мыслится без преподавания, которое он постоянно вёл в университете, в Историко-филологическом институте, где был избран профессором, а также на архивных курсах, в женской гимназии и других учебных заведениях.

А.С. Лаппо-Данилевский с учениками, 1905 г. (Сидят, слева направо: Сидоров Н.И., Веретенников В.И., Лаппо-Данилевский А.С., Шилов А.А.; стоят: Г.Н.Котляров, неизвестный)
А.С. Лаппо-Данилевский с учениками, 1905 г. (фото с arran.ru)

В университете и институте Лаппо-Данилевский читал курсы по русской истории и историографии, проводил семинары по дипломатике частных актов, а также и теоретическим проблемам исторического источниковедения, философским проблемам общественных наук: «Основные проблемы обществоведения», «Систематика социальных явлений разных порядков», «Практические занятия по теории эволюции в применении к обществоведению и истории», «Критический разбор главнейших учений о случайности».

В 1906 году Лаппо-Данилевский начал чтение в университете своего обязательного курса – «Методология истории».

«Методология истории»

Наиболее полное отражение парадигма, в основу которой была положена идея истории как строгой науки, нашла в основной теоретической работе А.С. Лаппо-Данилевского – «Методология истории».

Этот труд А.С. Лаппо_Данилевского включает в себя «Введение» и две части. Первая часть – «Теория исторического знания» – состоит из трех отделов: «Построение теории исторического знания с номотетической точки зрения», «Построение теории исторического знания с идиографической точки зрения», «Объект исторического познания». Вторая часть «Методологии истории» – «Методы исторического изучения». Она распадается на отделы «Методология источниковедения» и «Методология исторического построения». Если теорию истории А.С. Лаппо-Данилевский называл общей методологией истории, то методы исторического изучения ученый относил к специальной методологии. А.С. Лаппо-Данилевский решительно спорил со скептиками, ставившими под сомнение необходимость самого существования такой дисциплины, как методология истории. Он утверждал, что «талант, и, в особенности рядовые работники очень полезные для науки всё же воспитываются и на методологических курсах». В своей работе А.С. Лаппо-Данилевский прослеживает связь между теорией познания и исторической наукой. По его мнению, только истинное знание, характеризуемое систематическим единством, называется наукой. Оно достижимо только через сочетание системы методов научного мышления и системы принципов научной методологии. А.С. Лаппо-Данилевский различает две основных задачи методологии науки, выводя из них и соответствующие задачи для методологии истории. Основная задача науки – «установить те принципы, которые лежат в основе науки и в силу которых она получает свое значение», и производная задача – «дать систематическое учение о тех методах, при помощи которых что-либо изучается».

Для методологии истории актуальными становятся, таким образом, следующие задачи: 1) «она стремится дать теорию исторического познания», 2) «выяснить методы исторического изучения». Последняя задача включает в себя изучение методологии источниковедения и методологии исторического построения.

А.С. Лаппо-Данилевский обращает внимание на принципиальное различие задач методологии истории и технологии исторического исследования. Он выделяет пять главных преимуществ, которые дает методология: 1) движение науки вперед, 2) общая терминология, 3) убедительность научных доказательств, 4) системность теоретического изложения, 5) эффективность исторического познания.

При этом А.С. Лаппо-Данилевский не оспаривает значения интуитивного творчества и воображения историка – но только в рамках научной методологии. Такая постановка вопросов методологии отвечала стремлениям А.С. Лаппо-Данилевского «оторваться от эмпиризма».

Методология источниковедения занимала в культурологической концепции Лаппо-Данилевского особое место. Учёный рассматривал источниковедение в качестве самостоятельной научной дисциплины со своим предметом и методом. Определяя предмет источниковедения как исторический источник, историк исследовал методы его интерпретации.

Научно-организационная и общественная деятельность

В 1916 году Лаппо-Данилевский был единогласно избран президентом первого Русского социологического общества. В том же году историк стал почётным доктором права Кембриджского университета, а также являлся членом Международного союза академий, председателем отдела культурных связей Русско-Английского общества. В 1917 году он был назначен председателем Союза российских архивных деятелей, являлся сторонником масштабного реформирования архивного дела. Его неутомимой деятельности во многом обязано развитие архивного дела в России, подготовка проведения IV Международного исторического съезда в Петербурге, организация многотомного издания «Истории России» на английском языке и сборника очерков «Русская наука» – на русском и французском языках. Лаппо-Данилевский многократно представлял русскую науку на международных симпозиумах (в 1903, 1908 и 1913 гг.), на собраниях Международного союза Академий (в 1910, 1913 гг.) и т. д.

Будучи близок по своим взглядам к партии конституционных демократов (кд) «пролетарскую» революцию 1917 года Лаппо-Данилевский категорически не принял. Тем не менее, он остался в революционном Петрограде и продолжал активно работать, как считал, на благо России и исторической науки.

В 1918 году Лаппо-Данилевский участвовал в организации реформы архивного дела, готовил проект закона об охране памятников старины и искусства, выступил с предложением основать институт социологии, оставаясь при этом членом многих научных обществ, комиссий, союзов, организаций.

Напряжённый труд, голод и лишения подорвали здоровье учёного. По одной из версий, зимой 1918-1919 года А.С. Лаппо-Данилевский был мобилизован советской властью на какие-то общественные работы, где поранил ногу лопатой. Рана оказалась серьёзной, началось нагноение. В начале 1919 года учёный перенёс операцию, благодаря которой должно было бы наступить выздоровление. Друг Лаппо-Данилевского академик С.Ф.Ольденбург сообщал В.И.Вернадскому в Киев: «Я надеялся до последней минуты, а за три дня до смерти мы все (и врачи) думали, что он уже поправился. Гной попал в спинной мозг и уже всё было потеряно».

А.С. Лаппо-Данилевский скончался 7 февраля 1919 года в возрасте 56-и лет.

«Сколько осталось у него начатого и недоделанного, что кроме него никто не сможет доделать, – продолжал в том же письме Вернадскому С.Ф.Ольденбург. – Что возможно, над тем поработают ученики, которые трогательно относились к нему во время болезни, относятся и теперь…»

Наследие Лаппо-Данилевского

Весной 1919 года, после того, как Академия наук приняла решение о приобретении в собственность библиотеки и архива академика, его ближайшие ученики А.И.Андреев, В.И.Веретенников и Н.В. Болдырев приложили много усилий для того, чтобы научное и эпистолярное наследие их учителя было разобрано, систематизировано и научно описано. В августе 1919 года они обратились в Академию наук с заявлением по поводу рукописей Лаппо-Данилевского, в результате чего была образована комиссия по подготовке к печати неопубликованных работ учёного. Подготовительную работу взял на себя А.И.Андреев. 7 февраля 1920 года, в день годовщины смерти учителя, на заседании исторического кружка им. А.С. Лаппо-Данилевского он выступил с докладом «О рукописях А.С. Лаппо-Данилевского», посвящённым первым результатам разбора архива академика. Центральное место в докладе А.И.Андреев отвёл «Истории политических идей в России» - главному и незавершённому труду Лаппо-Данилевского по русской истории. Необходимость быстрейшей публикации этой книги не вызывала никаких сомнений.

Однако с окончанием Гражданской войны резко изменилась не только политическая, но и историографическая ситуация в стране. Правящий режим обоснованно рассматривал либеральную интеллигенцию как одного из своих главных политических противников. В 1922 году на идеологически чуждых большевизму представителей интеллектуальной элиты обрушилась волна гонений. Наиболее ярким эпизодом этой кампании стала высылка за рубеж ряда видных учёных, в том числе и историков. В этих условиях происходит ликвидация неблагонадёжных, с точки зрения советского режима, исторических журналов, оттеснение историков старой школы от преподавательской деятельности и т.д. К середине 1920-х годов марксистская школа М.Н.Покровского заняла командные позиции в науке. Представители старой школы группировались вокруг учреждений Академии наук, которая до конца 1920-х годов оставалась оппозиционно настроенной по отношению к новой власти и продолжала вести научную деятельность.

В 1923 году под редакцией А.И.Андреева вышло в свет второе издание первого тома «Методологии истории» А.С. Лаппо-Данилевского. Немногочисленные отклики на выход в свет этой книги прозвучали лишь со стороны историков-марксистов, которые считали, что ничего нового для науки труд Лаппо-Данилевского не представляет. «Красные» историки М.Н.Покровский, В.И.Невский и другие обвиняли давно почившего учёного в непонимании и неверном истолковании марксистской теории, идеализме и естественно – классовой чуждости его построений для молодой советской науки.

Фактически это был приговор к забвению. В начале 1920-х годов Постоянная историческая комиссия Академии наук по решению Общего собрания РАН дважды предпринимала попытки издать последний труд Лаппо-Данилевского – двухтомную монографию «История политических идей в России». В 1923 году академическая типография даже успела набрать около трёх печатных листов, но издательский план РАН был сокращён, работа отложена на неопредёлённое время. Впоследствии, несмотря на титанические усилия учеников Лаппо-Данилевского и лично академика В.И. Вернадского, издать эту книгу в 1920-30-е годы не удалось ни в СССР, ни за рубежом.

В результате «академического дела» 1929 года были изгнаны из Академии, а затем и физически уничтожены практически все последователи и ученики Лаппо-Данилевского.

Вдова академика Лаппо-Данилевского Елена Дмитриевна вплоть до 1940-х годов продолжала сдавать сначала в Библиотеку АН СССР, а затем в Архив АН СССР материалы учёного. В день памяти мужа (7 февраля) она предпочитала ходить не на кладбище, а в Архив: «...Здесь теплится в душе маленькая надежда, что, может быть, это не смерть, а только временный плен его мысли».

Лишь в так называемые годы «оттепели» (конец 1950-х — начало 1960-х годов) общее отношение к трудам Лаппо-Данилевского стало меняться в позитивную сторону. В 1976–1977 годы основной архивный фонд А.С. Лаппо-Данилевского был заново переработан и систематизирован Г.И. Греховой. Одновременно Г.И. Грехова подготовила обозрение эпистолярного наследия А.С. Лаппо-Данилевского. Наиболее ценные материалы об археографической деятельности А.С. Лаппо-Данилевского были собраны С.Н.Валком в 1970-е годы и ныне хранятся в его фонде.

Первый том монографии Лаппо-Данилевского «История политических идей в России в XVIII веке в связи с общим ходом развития ее культуры и политики» был опубликован при содействии Архива Российской академии наук лишь в 2003 году. И сегодня невозможно не признать, что Александр Сергеевич Лаппо-Данилевский принадлежал к той когорте исследователей, чья мысль и через много лет продолжает волновать и «пробуждать умы» будущих поколений.

Елена Широкова

По материалам:

Медушевская О. М. Феноменология культуры: Концепция А. С. Лаппо-Данилевского в гуманитарном познании новейшего времени// Исторические Записки.- М., 1999. Т. 2;

Ростовцев Е.А. А.С. Лаппо-Данилевский и петербургская историческая школа.- Рязань, 2004. 352 с., ил.;

Сорокина М.Ю. Академик А.С. Лаппо-Данилевский и его «История политических идей в России в XVIII веке в связи с общим ходом развития ее культуры и политики»//Вестник Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ). 2003. № 3. С. 106-117;

Чернобаев А. А. Лаппо-Данилевский Александр Сергеевич (1863–1919)//Историки России: Биографии. М., 2001.

Историк Философ 

Биографический указатель

Идея, дизайн и движок сайта: Вадим Третьяков
Исторический консультант и литературный редактор: Елена Широкова